— По-моему, — проговорил он, закончив наконец читать, — этот Джим Хоган был большим бездельником. Совсем недавно у меня был такой вот подмастерье. Кроить умел так, что просто загляденье, но вечно отлынивал от работы да еще и пил. Я его уволил. Терпеть таких людей не могу. Только сегодня лорд Пивбрук, мой постоянный клиент, сказал мне: «Послушайте, мистер Бредфорд, в сегодняшнем мире…»

— Дядя Мариус, — нетерпеливо перебила его Эвелин, — мы пришли к вам за советом! Что нам делать? Завтра этот каторжник выходит на свободу! Разумнее всего было бы сразу предпринять что-то, чтобы опередить его…

— Разве я не сказал, что старик Норт, владелец фирмы «Лонгсон и Норт», мой клиент? Бедняга Лонгсон тоже шил у меня, но он умер два года назад… камни в печени или что-то в этом роде… Ладно, ладно… сейчас я позвоню. Он как раз должен быть дома… Алло! Прошу прощения, это говорит Бредфорд. Добрый день, мистер Норт. Как вам понравилось новое пальто?… Что? Извините, но это исключено, такой первосортный материал я предлагаю только своим старым клиентам… Нет, не из-за этого, мистер Норт! Просто хотел узнать, кому вы семнадцать лет назад продали статуэтку с большим алмазом внутри… Простите, мистер Норт! Да никогда в жизни! Я своего подмастерья уволил за это… Лучше я передам трубку моей племяннице, а то она…

Эвелин удалось наконец вырвать трубку:

— Извините за беспокойство, мистер Норт. Меня интересует судьба одной статуэтки, изготовленной когда-то вашей фирмой… Да? Можно узнать его адрес?

Эвелин быстро записала адрес на полях лежавшего на столе журнала мод, повторяя вслух:

— Остин Никербок… Лонг-стрит, 4… Спасибо.

— Вот видишь, — сказал Бредфорд, — и нечего было нервничать. Не бойся — я и дальше буду помогать тебе.